|
|
|
|
|
Почти одна треть... перепечатана.
Нужно отдать справедливость Ольге, она работает хорошо.
Мы пишем по многу часов, и в голове тихий стон утомления, но это утомление правильное, не мучительное... Роман нужно окончить! Теперь! Теперь!" 10 июня: "Вот с романом вопросов!! Как сложно все!" 13 июня: "Диктуется 21-я глава.
Я погребен под этим романом.
Все уже передумал, все мне ясно.
Замкнулся совсем.
Открыть замок я мог бы только для одного человека, но его нету! Он выращивает подсолнухи!" 15 июня: "Передо мною 327 машинных страниц (около 22 глав). Если буду здоров, скоро переписка закончится.
Останется самое важное - корректура авторская, большая, сложная, внимательная, возможно с перепиской некоторых страниц.
Что будет?" Ты спрашиваешь? Не знаю.
Вероятно, ты уложишь его в бюро или в шкаф, где лежат убитые мои пьесы, и иногда будешь вспоминать о нем.
Впрочем, мы не знаем нашего будущего.// Свой суд над этой вещью я уже совершил и, если мне удастся еще немного приподнять конец, я буду считать, что вещь заслуживает корректуры и того, чтобы быть уложенной в тьму ящика.// Теперь меня интересует твой суд, а буду ли я знать суд читателей, никому не известно.// Эх, Кука, тебе издалека не видно, что с твоим мужем сделал после страшной литературной жизни последний закатный роман.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
